Курьеры и перевозчики заслуживают право вести переговоры о заработной плате и пособиях

Автор: Наоми Огуту

 

Пандемия показала всем, кто занимается перевозками и доставкой, силу и контроль, которые крупные технологические компании имеют над жизнями таких рабочих, как я, и что нам нужна реальная система защиты на случай кризиса. Крупные технологические компании и компании-операторы слишком долго эксплуатируют перевозчиков.  По мере того, как мы выходим из беспрецедентного кризиса общественного здравоохранения и экономического кризиса, сохранение статуса-кво — это победа для корпораций.

 

Как одна из 140 тысяч перевозчиков в штате Нью-Йорк, я не имею элементарной возможности объединяться с другими перевозчиками для ведения переговоров о заработной плате и пособиях, необходимых мне для лучшей жизни — свободы, в которой я срочно нуждаюсь. Пандемия научила меня, что право голоса на рабочем месте — это вопрос выживания. Вот почему я поддерживаю исторический Законопроект о праве на переговоры, который предоставит перевозчикам и курьерам Нью-Йорка то, что есть у каждого другого работника: страховку и право вступать в профсоюз и коллективно вести переговоры об оплате и условиях труда.

 

Я работала водителем Uber и Lyft более пяти лет, изо всех сил стараясь сводить концы с концам и оказывая важные услуги своему сообществу.  Не так много вакансий, которые предоставляли бы гибкий график для иммигрантов, таких как я. Мне, как одинокой матери троих детей, нужна гибкость работы с приложениями, чтобы я могла работать, когда мои дети ходят в школу.

Еще до пандемии было ясно, что водителям нужен реальный голос для повышения заработной платы и улучшения условий труда. Компании-операторы постоянно меняют правила для водителей, не позволяя нам получать прожиточный минимум, в том числе игнорируют существующие законы о минимальной заработной плате. Прихоти крупных технологических компаний заставили меня сводить концы с концами и статус-кво не даст ситуации измениться.

 

За последние два года они нашли все возможные способы не платить водителям справедливо. Оставив мне через приложение возможность работать только несколько часов в день, они внезапно лишили возможности работать столько времени, сколько мне нужно, чтобы выжить. Неожиданно меня заблокировали в приложениях в школьные часы. Перевозчики в Нью-Йорке платят тысячи долларов в год только для того, чтобы получить лицензии и страховку, а аренда одного только моего автомобиля стоит 600 долларов в неделю, поэтому мне нужно работать каждый свободный час. Из-за локаута компании-оператора мой доход упал на 80 процентов, и я ничего не могла с этим поделать. И я была не одинока: тысячи водителей по всему Нью-Йорку внезапно лишились средств к существованию. Водителям нужен настоящий контракт, профсоюзный контракт, чтобы компании больше никогда не могли так с нами поступать.

 

Когда COVID-19 поразил Нью-Йорк, мне снова напомнили, насколько водители уязвимы и находятся во власти компаний-операторов. Внезапно школьных занятий не стало. И как же теперь работать? Как и многие другие родители, я не могла работать. Но в отличие от большинства работников Нью-Йорка я даже не знала, получу ли пособие по безработице. Законопроект о праве на переговоры обяжет компании-операторы участвовать в ньюйоркской программе страхования на случай потери работы, чтобы такие работники, как я, имели необходимую страховку.


Когда я смогла организовать присмотр за детьми, я хотела пойти на работу, чтобы служить своему сообществу и возить работников важных сфер, но поездки во время пандемии нервировали. Я бы работала в маске, но их не было, а Uber и Lyft их не предоставляли. Чтобы оставаться в безопасности, мне нужно было иметь собственную маску и маски для пассажиров. Я решила организовать сбор средств на маски в своей организации: NYC Rideshare Club и мы заказали немного из Пакистана, но доставка была заблокирована из-за ограничений в связи с COVID-19. В итоге масок мы не получили. Мы все еще ждем их отгрузки. Uber предоставил немного, но этого было недостаточно. К счастью, Гильдия независимых водителей работала над бронированием масок, и я вызвалась помочь распространить комплекты СИЗ среди десятков тысяч водителей. Но по прошествии года пандемии компании, работающие в сфере перевозок, по-прежнему не предоставляют адекватных средств индивидуальной защиты. Они по-прежнему отказываются платить нам за все время, необходимое для мытья наших автомобилей между поездками — и без права на ведение коллективных переговоров и создание профсоюзов у нас нет возможности решить эту проблему. Пришло время предоставить перевозчикам и курьерам, которые выполняли важную работу в условиях пандемии, возможность требования создания безопасных условий работы.

 

Я поддерживаю законопроект о праве на переговоры.  Водители, работающие в сфере перевозок и доставки в Нью-Йорке, нуждаются в правах, которыми уже пользуются члены профсоюзов: коллективный голос для переговоров о повышении заработной платы, пособий и улучшении условий труда, о чем мы сможем напрямую договариваться. Больше ждать мы не можем.

 

Недавно некоторые избранные официальные лица заявили, что поддерживают таких людей, как я, но они не уважают нас настолько, чтобы доверять нам выбирать, что лучше для нас самих. Некоторые законодатели выступили против Законопроекта о праве на переговоры, потому что считают, что знают ситуацию лучше, чем водители.  Они говорят нам, что примут другие законы, чтобы помочь водителям и курьерам, но ничего не сделали.

 

Законопроект о праве на переговоры — это первый шаг к обеспечению достойного отношения к нашей работе и защите наших интересов. Мы боремся за получение критически необходимых средств защиты рабочих мест, таких как доступ к стабильной заработной плате, страховка на случай безработицы и защита от дискриминации. И у нас есть средство, которое может дать нам эту защиту сейчас. У законодателей есть выбор: доверять нам, уважать нас и помогать нам, поддерживая наше право на переговоры, или поддерживать эксплуататорский статус-кво, который причиняет нам вред.

 

Наоми Огуту работает водителем Uber и Lyft в Нью-Йорке более 5 лет. Она является основателем и президентом NYC Rideshare Club. Она мать-одиночка троих детей.